Интимный дневник семинариста.

Упражнения и занятия.


Конрад: занятия по фонетике и дикции с нами проводит актёр театра. Сегодня они проходили в часовне. Каждому предлагалось в течение трёх минут произнести проповедь на любую тему. После проповеди делались замечания. У меня проблемы с произношением одного звука.

Давид: пение – это просто мучение. Каждый должен был пропеть мессу с нот. Оказалось, что все мы уроды, поскольку в нотах мы нисколько не разбираемся.

Сессия.


Давид: в конце года у нас три экзамена и одиннадцать зачётов. Учиться некогда, поскольку отцы настоятели полностью обложили нас молитвами, для того видимо, чтобы во время сессии отсеялись самые слабые.
После вечерних молитв иду в комнату, умываюсь, надеваю пижаму и жду, когда в коридоре погаснет свет. Тогда тихо прокрадываюсь мимо комнат префекта, духовника, ректора и спускаюсь в душевую рядом с гимнастическим залом. Сажусь на пол в душевой кабине. Не только я, вчера все кабины до трёх часов утра в душевой были заняты. С трёх часов в душевой царствует мудрость, философия – это любовь к мудрости. Мудрость вопрошает о начале, о Первопричине, которая движет всем. Первопричина это Недвижимый Двигатель, поскольку, если бы был движимым, то был бы зависимым. Недвижимый Двигатель не подвергается никакому воздействию и качественно неизменен.

Уверен, что сдам сессию.
Год II
Разделение.


Конрад: ещё до начала каникул несколько ребят вернулись домой – не сдали трёх экзаменов.
Выгнали также и Марка за просмотр "Киллера" на лаптопе – кто-то донёс. Выгнали и Кшишека, отведал рульку в ресторане, и также – кто-то донёс. Выгнали Гжегожа, поскольку у него была язва желудка, а врач предписал ему диету, об этом начальствующим сообщил сам Гжегож, а отцы настоятели пришли к выводу, что язвой желудка Бог говорит Гжегожу:"Не иди за мной". Напротив, Тому поведали, что задаёт много вопросов. Но дали шанс.

Давид: оказалось, что на нашем потоке братской любви быть не может. Все только и строят догадки о доносчиках. Префект на общем собрании поведал нам, что информирование начальствующих о недопустимых выходках коллег является одним из принципов всеобщей семинарской ответственности. При этих словах можно было видеть, как некоторые от гордости расправили грудь.

Сейчас разделились мы на следующие группы:
"Святые" - ходят своими дорогами, которые чаще всего ведут в часовню;
"Зубрилы" - главным образом, седят в библиотеках;
"Самоубийцы" - самовольно выходят на прогулки, бывают в ресторанах. Никто к ним не цепляется, поскольку, известно, уйдут сами;
"Брачные семьи" - такая дружба, которой и белый свет не нужен, кроме уютных гнёздышек в их комнатах;
Остальные в группках, компаниях вместе пьют кофе после завтрака, вместе ходят на занятия, вместе дожидаются обеда перед трапезной, вместе при открытых окнах жарят яичницу в комнатах.
Все эти междусобойчики делятся на умеренных и на зелотов, последние не держат язык за зубами, информируют начальствующих о недопустимых поступках коллег.

Я принадлежу к умеренным. Неделю назад мы купили сковороду и электроплитку. Но, к сожалению, возле кассы увидел нас Войтек из группы зелотов и мы дали аварийных ход назад. Договорились о том, чтобы разделить риск, то поочерёдно будем хранить всё это яичное снаряжение. Во время проповеди ректора на тему ветхозаветной "Неопалимой Купины" всё время об этом только и думали. Войтек действительно начал действовать. Во время занятий начальствующие с инспекцией прошли по комнатах – Бартек и Том оставили незапертой дверь, а после возвращения она была замкнута. Роберт и Ян, отправляясь на занятия, были уверены в том, что шкаф заперли. К счастью, не заглянули в мой мешок с грязным бельём.
Продолжение следует...

Интимный дневник семинариста.

Кары.


Давид: префект проводит незапланированный визит по комнатам. Обращает внимание на чистоту заправленной постели и запахи в комнате. Одному из семинаристов устроил выволочку и предложил ему, наконец, помыться, а иначе, в противном случае, он сам затащит его под душ. А духовник во время общей беседы на тему личной гигиены сказал нам, что непозволительно ковыряться в носу и иметь грязь под ногтями.

Конрад: у меня никаких претензий к префекту быть не может. Приказал заново провести уборку в комнате. Если бы я усердно заправил постель, то на ней не было бы и пылинки. Начальствующие обращают внимание на каждую мелочь и всё это для нашего блага. Начальствующих назначил кардинал Махарский, а кардинала Махарского избрал Бог. Кардинал великий человек, преемник Войтылы.

Давид: префект рекомендовал мне перечитать, а потом составить конспект энциклики "Evangelium vitae". Понимаю, что опоздал, возвращаясь с прогулки на шесть минут. Жалко лишь, что не позволили мне объясниться. Когда попытался, то услышал от префекта:"Тебя кто-то спрашивает?" Хотел видимо дисциплинировать меня, для моего же блага.

Конрад: вчера служил в коллегиальной церкви св. Анны. Службу возглавлял кардинал Махарский. Коллеги завидовали мне, что меня выбрали прислуживать кардиналу. Наверное, я слишком волновался, и вместо сосуда с вином подал ему воду. Кардинал вырвал у меня вино. Ещё немного, и вода бы расплескалась. А когда я поднёс к нему ручник, для вытирания рук после пурификации, то этот ручник полетел мне в лицо. Вероятно всё это для моего вразумления.

Палитра.


Давид: Кшишек весь прошлый семестр проходил в свитере свекольного оттенка с голубым шарфом. Носил также красную куртку. Богдан носил свитер зеленоватого оттенка, любил бежевое нижнее бельё. Анджей перестал носить голубую шапку с петушком. Я на каникулах оставил дома голубой джемпер с надписью "Clarksburg Academy".
Сейчас, по собственной воле одеваемся или в чёрное, или в серое, или в гранатовое. Этими цветами намерены приблизиться к Христову священству. Когда две недели тому назад Кшишек вышел на прогулку в светло-зеленом свитере, я подумал :"Что-то не то с ним происходит". Вчера, Кшишек забрал у ректора свои документы.

Мешок.

Давид: нижнее бельё и носки стираем в умывальнике. Грязную одежду складываем в мешки. Каждый из нас получил мешок размером с наволочку с номером. Тот же номер вышит и на нашей одежде в укромном месте, за воротником, на рукаве. Вышиванием, стиркой занимаются девушки с подгалья( южный регион Польши), которые два дня обучаются в каком-то краковском профтехучилище, а в остальные дни работают в семинарии – здесь ночуют, едят, молятся. Руководят ими сёстры милосердия , заведующие кухней.
Девушкам запрещено не только разговаривать с клириками, но даже и смотреть на них. Одно лишь слово, обращённое к клирику и с работой можно попрощаться. Напротив, за разговор самого клирика с девушками, следует разбирательство с префектом.
Каждый раз, когда я вкладываю потную пижаму в мешок, то с сочувствием думаю о девических ладонях.
Продолжение следует..

Интимный дневник семинариста.


Устав

Конрад: после десяти заповедей Божиих самым важным является устав, он должен привести нас к святости. Подъём в 5.30, медитация, месса, завтрак, лекции. После обеда, прогулка – выход в город всегда в сопровождении другого клирика, в обязанность которого входит отреагировать соответствующим образом, если его спутнику придут в голову глупые мысли.

Согрешить против устава можно через распитие пива в баре, отведав обед в ресторане, зажарив яичницу в комнате общежития, "контрабандой" мобильного телефона, заснув во время мессы, пропуском розария в 18.15 или молитвы к Матери Божией Ченстоховской в 21.00.

Над нашей святостью бдят: отец ректор, отец проректор, отец префект( глава конгрегации), двое духовников. Последним двум мы обязаны излагать всё, что составляет тайну исповеди.
Давид: в гостиной фильмы для нас выбирают начальствующие. В ближайший месяц запланирован показ следующего: "Миссия", "Последний из Могикан", "Фаустина", "Quo vadis". А если поход в кино мы планируем сами в субботу, то обязаны в особой тетради по контролю пребывания в заведении, отметить время своего выхода и возвращения, время начала сеанса и название фильма.
Давид: духовник сказал нам, что мы должны быть подобны белым страницам, которые будут заполняться семинарским образованием.

Коллеги.


Давид: был на прогулке с Конрадом, который рассказал мне о себе. Сам он родом из многодетной семьи, из небольшого городка. У родителей своё предприятие. С момента первого причастия был министрантом, во время учёбы в лицее принадлежал к католическому движение "Свет жизни". Подружился с викариями. Завидовал им, что у них есть столько времени для молитвы и общения с людьми. Конраду хотелось того же.

Кондрад: был на прогулке с Давидом. Сам он вырос в деревне, где жизнь многих казалась ему приземлённой. Только жизнь ксендза была возвышенной. Викарии научили его играть на гитаре. Лучше всего у Кондрата получались религиозные песни. Часто пел:"Над берегом стоял Господь и взывал к людям готовых следовать за Ним."
Давид: импонирует мне Томек из Кракова - начитанный, окончил политехнический, любит дискутировать. Во время годового собрания с префектом имел смелость задать ему вопрос о смысле запрета посещать ресторан. Все замерли. Наконец префект ответил:"Призвание, оно или есть, или его нет".
Во время ужина коллеги рассуждали о том, есть ли призвание у Томека, коль скоро обуревает его такое множество вопросов.

Продолжение следует...

Интимный дневник семинариста.

Предлагаю вниманию читателей очень любопытную публикацию в польском издании Wyborcza. В оригинале "Intymny dziennik kleryka" "Интимный дневник клирика", в переводе мною было заменено на "Интимный дневник семинариста", поскольку повествование ведётся именно от лица семинаристов, обучающихся в католическом духовном заведении. Великолепное повествование как и по стилю, так и по содержанию. Перевод буду выкладывать по частям
----------------------------------------------------
Интимный дневник семинариста.

Старшие клирики говорили нам, что кандидат в священники должен быть стопроцентным мужчиной, вот почему психиатр так скрупулёзно обследовал нас. Но, зачем тогда он сказал:"лягте на спину, прокашляйтесь ",а после чего снял с меня трусы( прим. Исследование на наличие паховой грыжы).
Конрад закончил семинарию и стал ксёндзом.
Давид не закончил семинарию и стал отцом.
Если бы мы вели дневники, то выглядели бы они примерно так…

Год первый.
Стены.


Давид: на ужин сёстры ордена дочерей милосердия подавали пончики с малиновым соусом. На столе оказалась также и сметана, принесённая сестрой Мариам, а коллеги постарше постарались об абрикосовом джеме. Здесь к первогодкам относятся хорошо, отсутствует дедовщина, никто никого не донимает
Конрад: учимся в Папской Богословской Академии. В первые два года будем изучать философию, в последующие четыре года теологию, педагогику. За три экзамена, проваленных в сессию -возвращение домой.
Давид: проживаем в комнате на два места. По истечении нескольких месяцев, начальствующие меняют нам место проживания и компаньона, всё для того, чтобы мы не привязывались к месту и людям. Смена места проживания должна нас приучить к переменам места будущего служения.
Конрад: лежу в постели. Начиная 21.00 и вплоть до завтрака – обет молчания, так называемый silentium sacrum. Нарушить данный обет можно лишь в исключительных случаях, например, если кому-нибудь понадобится лекарство. Собрат по комнате суёт мне под нос бумажку:"Одолжишь мне зубную пасту?" На бумажке последовал мой ответ:"Возле зеркала".
Святое молчание мне нравится. Можно отключиться. Остаюсь наедине с собой и с Богом.
--------------------
Продолжение следует..